Жемчужина из логова Дракона[VolgoDon конвертируется в fb2] - Людмила Минич

К началу зимы, после досадного случая в Тансуе, когда по указке подлейшего советника Клири, высмеянного накануне стихотворцем, их изрядно поколотили камнями, Ветер начал всерьез задумываться о судьбе своего попутчика. Бродячая жизнь полна сюрпризов: сегодня тебя возносят, а завтра хорошо, если голову на плечах оставят. А что тогда будет с мальчишкой? Опять в уличные темники пойдет? Ни за что.

— Чего ты хочешь? — спросил он Илчу в который раз, уже серьезно.

— Стихотворцем быть хочу! Как ты!

Ветер только вздохнул. Слушателем парень был изрядным, а вот дара стихотворчества у него не наблюдалось. Настоящего стихотворца сразу видать. Ветер и раньше слышал от Илчи подобные слова, но помалкивал, не хотелось зря удручать мальчишку. Теперь вот пришлось. Паренек на самом деле расстроился.

— А если я научусь?

— Этому нельзя научиться. Это в крови, в сердце, в мыслях. Даже если… — вспомнил он о Жемчужине, — кто–то сподобит таким даром… все равно должно быть что–то внутри… указывающее на тебя… Одного желания мало.

— Чего–чего?

— Не стоит повторять. Все равно получится долго и непонятно. Тебе не стать стихотворцем, не трать напрасно сил. Употреби их на что–нибудь стоящее.

— Ну, тогда… я при тебе буду. Ходить с тобой… Может, и я когда–то сильно пригожусь. От разбойников спасу или что…

Да уж. Должно быть, Илча уже не раз представлял, как благородно жертвует собой во славу Ветра, наподобие Сида, и как великий стихотворец складывает о том историю, что прославит имя неизвестного парнишки из Бреши на весь мир.

— Насколько я успел узнать тебя, ты хочешь большего, чем слоняться со мной по дорогам. И ты достоин большего. Послушай, бродяжничество со мной мало кому принесло желанную удачу, а ведь их было много, очень много.

— А ты чего хочешь? Прогнать меня, да? Я тебе надоел?

— Нет, конечно же, нет, Илча. Но послушай, я уже не молод, поброжу по дорогам еще срок–другой, и что дальше? Куда ты пойдешь?

Ему удалось заставить Илчу задуматься. Не с первого раза, но все же. Мальчишке не хотелось опять всей своей шкурой почувствовать прежние прелести. Тогда–то Ветру и пришло в голову пристроить его у старого знакомого Ри Альбона, главного наставника школы в Тарезе, и к началу весны путники наконец туда добрались.

Илча без восторга принял весть о том, что остается в заведении, где все должно подчиняться установленному порядку и где не будет Ветра. Тем более что его небогатый наряд сразу же стал предметом насмешек прежних учеников, гурьбою высыпавших к ограде при первой же вести, что к ним забрел Вольный Ветер. Господин Альбон, хоть и сказался давним знакомцем стихотворца и почитателем его таланта, тоже Илче не очень глянулся — заметно было, хоть мальчишка благоразумно промолчал. Однако излишне суховатый и весьма педантичный главный наставник обычно не нравился всем ученикам, приходилось с этим мириться. Главное, что парень и присмотрен будет, и чему–то научится. Быть может, дружбу с кем–нибудь сведет. А там, глядишь, осядет где–нибудь в лавке или писцом пристроится. Все лучше, чем остаться ни с чем. А если захочет снова с Ветром в странствия… что ж, это его жизнь, ему и решать.

Школа в Тарезе очень походила на заведение, что держал когда–то Олтром, и пребывание там стоило недешево. Ветер отдал все свои деньги, на то время их оказалось немного, хватило на полгода, не больше. Он клятвенно обещал Илче наведаться сразу, как соберет еще. А если житье в Тарезе придется так уж не по вкусу… Что ж, тогда он заберет мальчишку.

Он ушел с улыбкой, силясь подбодрить унылого Илчу, а сам лелеял в сердце пустоту, словно только что отказался от самого дорогого. Дал себе слово вернуться уже к середине лета, но не вышло. Проклятый Кетэрсэ! Сколько же он будет рвать на части и тело, и сердце? Ломать его жизнь, стоит ей только выправиться? Не нужно было возвращаться туда в третий раз, рискуя всем, потому что теперь ему было чем рисковать. Но он доверился привычке и проиграл.

Сколько срастались сломанные кости? Очень долго. А потом горячка, и снова горячка… А потом нежданное свидание в Мирре со слугами Виттора Пелаха. Даже на смертном одре властитель Пелаха не забыл о дерзком стихотворце, до той поры невероятно удачливо избегавшем наказания. И вновь пришлось спасаться бегством, уже в четвертый раз, и прятаться, прятаться, прятаться… Благо, что доброхотов у него в Мирре много, а окрест — и того больше.

В Тарезу Ветер поспел лишь к началу следующей весны, целый год спустя. Альбон его не обрадовал. К сожалению, он держит только половину школы, даже меньше… Когда срок, оплаченный полновесной монетой, истек, он не смог оставить тут мальчишку на правах ученика. Единственное, чего удалось добиться наставнику ради многолетнего знакомства с Ветром, — это чтобы парня взяли служкой. Без платы, но с кровом над головой. Даже кормить его приходилось из своего кармана, вздыхал Альбон, значительно поглядывая на Ветра. А о стихотворце ничего слышно не было…

К тому же, у Илчи сразу что–то не заладилось с другими воспитанниками, тут ведь школа не для бедняков… Вот и держал себя мальчишка не то чтобы любезно… А когда его в служки определили, то и вовсе прохода не стало, любой норовил обидеть… Вот парень и не выдержал, ушел… Когда? Да совсем недавно. Помнится, последние метели шли на спад. Альбон несколько раз посылал слуг расспросить о мальчишке в городе, но никто его не видел, никто ничего не знал. Скорее всего, он покинул Тарезу, затаившись в одном из обозов.

С тех пор в своих странствиях Ветер невольно вглядывался в лица, вслушивался в голоса. Расспрашивал, лихорадочно оборачивался на схожий заливистый смех. Напрасно. Мальчишка из Бреши растворился в бесконечном мире, унося в своем сердце обиду. Ветер бы тоже затаил, ведь он бросил Илчу. Так же, как и дядя. Даже хуже, ибо от Ветра парень не ждал подвоха… И сколько б ты не оправдывался, сколько б не травил свое сердце воспоминаниями, все уже свершилось, исправить ничего нельзя.

Прошло пять долгих лет, потом еще один срок минул, боль давно опустилась вглубь, так глубоко, что не достанешь. И вот оно: стоило оказаться в родном городе, и сердце вновь заныло, вспоминая давнюю потерю, как будто мало ему и Олтрома, и школы его, и этих улиц, где каждый камень ненавидит Ветра.

— Господин Вольный Ветер? Я не ошибся?

Ветер медленно повернулся, отбрасывая груз прошлого обратно в глубину.

Незнакомец прятался под капюшоном, оставался видным только бритый подбородок да еще кончик носа. Все остальное скрывала густая тень, но в этом не было ничего странного: хмурый осенний день все более походил на зимний. Ветер и сам закутался в плащ, лица не видать. Как незнакомец смог распознать его — вот что удивительно.